Приговор, вынесенный первой инстанцией Башкану Гагаузии Евгении Гуцул и активистке Светлане Попан, полностью незаконный, а судья не была беспристрастной. Именно это сторона защиты пыталась продемонстрировать в Апелляционной палате. Об этом в эфире CANAL 5 заявила адвокат Наталья Байрам. Она отметила, что в деле нет доказательств вины, а все ошибки были указаны в жалобе Апелляционной палате.
В уголовном деле, которое было вынесено на рассмотрение суду, нет доказательств, не то что весомых доказательств, а нет ни прямых, ни косвенных доказательств о том, что Евгения Гуцул и Светлана Попан совершили какие-то незаконные действия. Второй аргумент.
Судья, которая рассматривала в первой инстанции дело против Гуцул Евгении и Светланы Попан, она находилась в обстоятельствах, которые не позволяли ей быть беспристрастной и независимой судьей. И это объясняется тем, что, во-первых, она вынесла приговор по обвинению соучастникам по краже миллиарда, и этот приговор и те доказательства с того дела были приобщены к делу по обвинению Евгении Гуцул, они абсурдны.
Защита заявляет: Евгению Гуцул необоснованно связали с так называемой преступной группировкой, которая, по версии обвинения, действовала ещё в 2014 году и совершила кражу миллиарда. При этом, подчёркивает адвокат, должностные обязанности Гуцул не имели отношения к финансам партии.
Она занимала пост секретаря и выполняла исключительно техническую, рутинную работу — без доступа к бюджету, распределению средств или принятию финансовых решений.
Несмотря на это, в приговоре утверждается, что Гуцул якобы выступала посредником: оказывала услуги, получала деньги преступного происхождения и осознавала их незаконный характер, а затем направляла их на финансирование партии. Однако, как настаивает защита, ни один из этих тезисов не подтверждён доказательствами — ни в суде первой инстанции, ни в апелляции.
НАТАЛЬЯ БАЙРАМ, адвокат
Прокурор, судьи изредка оперируют такой дефиницией, таким термином, как преступная группировка «ШОР». Простите меня, пожалуйста, но они приложили к материалам этого дела приговор Илану Шору 2014 года. Но приговор 2014 года, во-первых, никак не демонстрирует, что была создана преступная группировка. Во-вторых, с 2014 год по 2021, а именно 2021 и 2022, который инкриминируется Евгении Гуцул, никак не было продемонстрировано, что эта якобы существующая преступная группировка продолжила свою деятельность.
И она все это время совершала другие преступные деяния, собирала деньги, и эти деньги потом приняла Евгения Гуцул для того, чтобы финансировать партию. То есть нонсенс и абсурд. Доказательств абсолютно нет.
Байрам также обращает внимание на конкретные несостыковки. Изначально обвинение заявляло о 42 миллионах леев, однако в ходе процесса сумма была уменьшена на 2 миллиона из-за ошибок в расчётах.
По словам адвоката, сами подсчёты строились на предположениях. Например, количество участников митингов умножали на условные выплаты в 200–400 леев, не имея подтверждений, что эти суммы кому-то выплачивались, то есть из гипотетических расчетов. Кроме того, защита утверждает: нет ни одного свидетеля, который подтвердил бы причастность
Гуцул к финансированию, отсутствуют и доказательства перевозки денег из Румынии и Украины. Адвокат говорит, что в ходе расследования были допущены грубейшие процессуальные нарушения, но и изъятые материалы переписок, фото и звонков не указывают на участие ее подзащитных в инкриминируемых денежных схемах.
Байрам также отметила, что суд первой инстанции сам установил, что Гуцул не находилась, например, в Бельцах и не отвечала за работу в пользу избирательного конкурента, однако всё равно приписал ей координацию «дистанционно» — без доказательств. Байрам говорит, что защите отказали в большинстве свидетелей, а ходатайства игнорировались. Теперь эти аргументы предстоит оценить Апелляционной палате, которая должна вынести вердикт 28 мая.
Евгения Гуцул и Светлана Попан были приговорены судом первой инстанции к семи и шести годам лишения свободы, соответственно, по делу о незаконном финансировании партий, которое их адвокаты считают политическим, ссылаясь на отсутствие доказательств и возможные фальсификации. Власти в свою очередь, утверждают, что не вмешиваются в правосудие, а судья, вынесшая приговор в первой инстанции, заверяет, что действовала согласно закону.
